Загадка таинственного воина разрешилась, когда Алисия перешла в третий зал. Его звали Марк Валентайн, он был известен как Маркиз в первые годы, когда он не раскрывал своего настоящего имени, и весь зал был посвящён ему одному.
Родившийся в Орике в 708 году, вступивший в войну открыто в 736-ом, он изменил ход войны и в итоге закончил её. Именно им известен Орик во всём Стадеранде. Марк не мог собирать новые, уникальные заклинания, не гнул пространство и время, не призывал непобедимых монстров. Он управлял костями.
Первые месяцы в Гвардии Валентайн ничем не выделялся. У него не было визитной карточки, он не перебрасывался с противниками остротами между атаками - он защищал союзников восстанавливающимися костяными щитами и обезвреживал уже поражённых противников. Его уважали в Орике - на картине он загораживал собой раненую Александру от извивающихся языков пламени, пока его товарищи шли в атаку - но вне Орика никто не знал ни его имени, ни прозвища. Это изменилось в январе 737-ого. Гвардия атаковала Волонт, столицу Статии. Обычно поединки боевых магов разрешаются за считанные минуты, хотя нейтрализация последствий может занимать недели. Сражение в Волонте шло трое суток. Почти без перерывов Валентайн появлялся около полицейских, военных и важных для Партии объектов, схлёстывался с местным сопротивлением и отступал. Другие гвардейцы, прикрывающие и поддерживающие его, менялись, но Валентайн был в центре каждой схватки, приковывая всё внимание к себе. Именно тогда он вперые добавил к своему шлему корону и больше никогда её не убирал. По причинам, которые не стали достоянием общественности, власти Статии за эти три дня несколько раз заявляли, что Валентайн нейтрализован, но каждый раз он появлялся вновь.
Когда Гвардия всё же отступила, Партия с гордостью заявила, что этим набегом Стадеранд не добился ничего, хотя они и вернулись с пленными и без потерь со своей стороны. На самом деле, конечно, слава Маркиза уже разлетелась по континенту, а Статия уже проиграла. Сделав то, что он планировал в Волонте, Марк оставил притворство. После этого каждое столкновение с боевыми магами Статии начиналось и заканчивалось тем, что их кости переходили на сторону Стадеранда. То, где в этот момент находился Марк, не имело никакого значения. До самого конца войны никакой защиты от этого Статия найти не смогла.
Здравый смысл подсказывал, что осознав своё положение, Статии следовало сдаться. Стадеранд не выставлял никаких требований, кроме своей независимости, а Статия всего за три столкновения потеряла почти всех своих боевых магов. Но Партия не сдалась, и с упорством бесчеловечной бюрократической машины искала способы обойти проблему. Следующие нападения на Стадеранд совершали духи, управляемые и не очень монстры, маги во временных волшебных формах и конструкты.
Маркиз был главным оружием Стадеранда. Не было никаких причин рисковать им в боях с противниками, у которых всё равно не было костей. Поэтому, разумеется... Марк появлялся почти в каждом сражении. На картинах он рубился с металлическими големами, пробивая зачарованный металл костяными лезвиями, разрывал пополам гигантских скорпионов, уворачивался от клинков призраков и вставал на пути капель разумной лавы. Довольно часто упоминались орды кислотных слизней. На одной картине Марк и двое его товарищей были изображены гордо стоящими посреди бескрайнего поля, усыпанного обломками костяного оружия - копий, топоров, ножей - и трупами однообразных чудовищ. Табличка утверждала, что художник преувеличивал совсем немного. Немало обломков оружия Марка нашли свой путь в этот музей. Часть сделана из костей домашнего скота - самого дешёвого доступного материала, но большинство экспонатов была создана из скелетов волшебных зверей и монстров. В конце зала располагалась груда переплетённых, острых костей - доспех Марка, который он собрал из костей гидры, которую сам же и убил. Доспех был лёгким и элегантным на всех картинах, но когда его дух окончательно развеялся в 814-ом году, доспех развалился без поддерживающей его магии прямо в этом музее.
Все эти усилия лишь немного оттягивали поражение Статии, отнимая время Марка и Гвардии от окончательной зачистки лабораторий Волонта. Чудовища не могли думать в бою творчески, разумные духи переходили на сторону Стадеранда при первой же возможности, маги выпадали из газовых форм от малейшего дуновения фиолетовой магии. Были хорошие причины, почему уже сотни лет войны велись людьми из плоти, крови и магик. Настроения в Стадеранде были приподнятыми как никогда. А потом появился Бессердечный.
До сих пор среди исследователей нет согласия о том, чем именно он являлся. Человеческая фигура, сотканная из полуматериальной тени, без опознавательных черт в виде лица или волос. В этой тени плавала человеческая кровеносная система, которая постоянно светилась монохроматическим красным. Свет был особенно ярок в глазах, а вот сердца у существа не было. В учебниках биологии в других странах иногда утверждается, что, теоретически, вытянутые в одну линию, все сосуды человека составят сто (или двадцать, или десять) тысяч километров в длину. Сказать что-то подобное в Стадеранде даже сейчас было бы дурным тоном, потому что Бессердечный мог вытянуть свои сосуды на практике, и он мог ими убивать.
Бессердечный появлялся вместе с монстрами, и один причинял проблем больше, чем любая команда из Статии до него. Картины обычно изображали его как смазанное серое пятно - он двигался так быстро, что глаз не мог за ним поспеть. Единственный удар его вытянутых сосудов ранил всех, кто был в пределах видимости. Ранить его было не проще, чем ранить тень - даже если атака приходилась на сосуд, который в человеке был жизненно важным. Любая магия, которая усиливала человека, усиливала Бессердечного десятикратно, и за ним стояли ресурсы целой страны. Любая магия, которая человеку бы повредила, не работала на нём вовсе. Белая магия не видела в нём ни человека, ни духа. Фиолетовая магия временно стирала его тень, оставляя на месте слегка ослабленные, не светящиеся, но всё ещё двигающиеся сосуды, и к победе над ним это не приближало.
Единственной целью Бессердечного было добраться до Маркиза - едва заметив его костяную корону, он оставлял всё остальное и бросался в преследование. Десятки раз Марк пытался заманить его в западню, заточить в костяном или адамантовом саркофаге, картины изображали всё более изощрённые ловушки - и ни разу это не закончилось успехом. С его скоростью и гибкостью Бессердечный выскальзывал из любого капкана, и даже когда ценой невероятных усилий его удалось схватить, Гвардия лишь выяснила, что порталы в надёжную камеру содержания разрушаются на контакте с Бессердечным, а Статии ничего не стоит телепортировать в него бомбу, которая разрушит любую временную клетку. Шли разговоры, что война не закончится, пока кто-то ещё в Стадеранде не погибнет - без помощи всех боевых магов мира Бессердечного было не одолеть.
Странные результаты взаимодействия магии с Бессердечным, его маниакальный фокус, и то, что на вооружении Статии он был такой один, приводили многих учёных к одной и той же мысли: он существует, потому что в одной из лабораторий Партии что-то пошло не так.
Картины и таблички шли в хронологическом порядке, но поддерживать в голове интригу Алисии было сложно, потому что конец этой истории бросился ей в глаза как только она зашла в зал.
Полотно во всю стену изображало последний бой Марка Валентайна и Бессердечного. На дымящихся развалинах кирпичного здания - действие происходило в Статии - стоял раненый мужчина в обломках доспеха с таким выражением триумфа, которое Алисия всего несколько раз видела на людях и ни разу - на картинах. На его голове от шлема осталась только верхняя часть с короной, нагрудник отсутствовал, одежда порвана, хоть сколько-нибудь целыми оставались перчатки и сапоги. Он был высоким, худым - под кожей на голом торсе была видна каждая мышца. Ещё была видна рваная рана, идущая от его ключицы к диафрагме прямо через сердце. Это было самое жестокое изображение в музее, но Марк на картине, кажется, не был обеспокоен. В правой руке он держал опущенным серебряный меч. Зачарование на картине заставляло лезвие светиться и окружало его зеркальными блёстками - у художника при всём его бесспорном таланте так и не получилось добиться желаемого эффекта, но он явно пытался изобразить свет Куратора. Левой ногой он попирал лежащего на покосившейся стене Бессердечного - единственный раз, когда он был изображён не в движении.
В тот день 745-ого года Гвардия раздобыла информацию о происхождении Бессердечного и атаковало базу, на которой он был создан. Битва закончилась дуэлью Марка и Бессердечного, который незадолго до этого украл у кого-то артефактный клинок, выкованный самим Куратором. Такая жадность его и сгубила - в конце их поединка Марк отобрал у него меч и ударом в отсутствие сердца поразил Бессердечного навеки. Это и поставило точку на попытках Статии оспорить независимость Стадеранда.
